Лекарство присутствия

Общественник Анна Федермессер рассказала об условиях для развития в России паллиативной помощи

Есть в нашей стране область медицины, которая не только является молодой, но и до поры до времени официально не признавалась государством. Речь о паллиативной медицине. Подумать только, данный вид терапии разрешили осуществлять лишь три года назад. Да и после этого ситуация, когда пожилых людей, больных раком, врачи отправляют умирать домой, отнюдь не редкость, а страшная реальность. «Они уже обречены. Что их лечить», – с непроницаемым лицом говорят они. Людям зачастую приходится терпеть ужасные муки, не получая никакой помощи и медикаментов. Ужасно и то, что отсутствие у больных близких людей оставляет их с муками один на один. Президент благотворительного фонда помощи хосписам «Вера» Анна Федермессер рассказала корреспонденту ИА «Актуально» о том, как помочь пациентам, развить в России данную отрасль медицины и подготовить нужных специалистов.

Фото:

У Эриха Марии Ремарка есть роман «На Западном фронте без перемен». Действие происходит в Первую мировую войну, и речь в произведении идет о компании друзей, о солдатах немецкой армии, которые ведут тяжелые бои с французами. И вот один из них по имени Киммерих получает смертельное ранение и оказывается в госпитале. Приходя навестить друга, солдаты видят, какие невообразимые муки он испытывает, но облегчить страдания раненого никто даже не попытался.

Подобная картина наблюдается и сейчас, когда тяжелобольные и неизлечимые больные люди остаются без должного внимания и ухода, нуждаясь в паллиативной помощи.

Паллиативная помощь – комплекс мероприятий, направленный на поддержание качества жизни пациентов с неизлечимыми и тяжелыми заболеваниями на максимально возможном (при данном состоянии) комфортном для человека уровне.

 

В западных странах широко развиты модели стационаров (детские хосписы). Несмотря на то что это весьма затратно, пациенты получают возможность общаться и чувствовать себя частью коллектива, а не оставаться наедине с проблемой. Паллиативная помощь на дому тоже широко развитое явление, но уже в странах с более ограниченными ресурсами. Чаще всего за пациентами ухаживают сиделки или кто-то из членов семьи, кому пришлось бросить работу/учебу и направить все силы на уход за родственником. По объективным причинам данная модель неудобна ни для одной из сторон.

По оценкам ВОЗ, ежегодно в паллиативной медицинской помощи нуждаются 40 миллионов человек, 78% из которых как раз таки проживают в странах с низким и средним уровнем дохода.

В нашей стране приказ Минздрава России о порядке оказания паллиативной медицинской помощи был опубликован лишь три года назад. Тогда же появилась нормативная база для создания специализированных отделений, а предельные дозировки опиатов при оказании паллиативной помощи для онкологических больных наконец-то были увеличены вдвое.

Тем не менее до сих пор в данной сфере остается множество нерешенных проблем: в медицинских вузах не обучают подобных специалистов, хосписы не доступны для больных рядом заболеваний (в частности ВИЧ-инфекциями), отсутствует система, по которой больные бы получали необходимую им дозу лекарств...

Причем чаще всего в заботе и уходе нуждаются дети, которые ввиду своей любознательности и активности не могут усидеть в четырех стенах без постоянного общения и ухода. 

«Паллиативная помощь очень востребована у детей. Так, около 200 тысяч детей по всей России нуждаются в этой помощи, среди них – более 90% дети с тяжелыми неизлечимыми неонкологическими заболеваниями (тяжелые генетические болезни, неврологические заболевания, болезни сердечно-сосудистой системы и прочие). При этом на более чем 80 регионов в России только два детских хосписа, один центр детской паллиативной помощи и около 20 паллиативных отделений и выездных служб», – заявила главный врач детского хосписа «Дом с маяком», директор по научно-методической работе благотворительного фонда «Детский паллиатив» Наталья Савва.

Отсюда возникает вполне резонный вопрос: а как сделать так, чтобы настала эра расцвета паллиативной помощи?

«Потребность в хосписах есть. Она огромная. К сожалению, в качестве определенной меры появился лишь один показатель – количество необходимых коек. То есть был решен вопрос, сколько необходимо коек. На миллион нужно 100 коек. То есть на 1,5 миллиона человек в Екатеринбурге должно быть 150 коек. Возникает вопрос: а откуда эта цифра? Она взята из европейских стандартов. Паллиативная помощь делается на дому. Подготовленных врачей нет. Для  того чтобы обеспечить это количество, нам нужно обучить порядка 50 тысяч медицинских сестер, 11 тысяч взрослых врачей и пять тысяч детских. При этом, по сути, учить их негде: есть только курсы повышения квалификации. Для нас главное – это обучение персонала. Где их обучить? Люди вынуждены ломать сознание. И тут они задают вопрос: а зачем им нужен этот стресс? Нужно вводить специальность, и необходимо это прививать прямо со школьной скамьи. Врачам нужно изучать паллиативную помощь с самого начала. Однако то, что мы имеем койки, – это некоторым образом профанация. С помощью этого можно только отчитаться в федеральный Минздрав. Прежде всего, это помощь дома и персонала. Без выездной службы нам этот норматив ничего не закроет», – уверена президент благотворительного фонда помощи хосписам «Вера» Анна Федермессер.

Между тем средний срок нахождения пациента в паллиативных отделениях и центрах не превышает 21 дня. Примечательно, что согласно многим версиям это именно тот срок, за который у человека вырабатывается привычка к чему-либо. В хосписах за это время люди привыкают к теплому отношению и к замечательным условиям и после того, как они вернутся домой, у них может возникнуть настоящая депрессия. Ведь большинство из них наверняка живут в квартирах, в которых невозможно воссоздать условия паллиативного отделения.

Тем не менее, по мнению Федермессер, данный короткий срок может вызвать жалобы людей, а эти общественные сигналы в свою очередь послужат импульсом к развитию патронажных служб оказания паллиативной помощи.

«Нужно сделать так, чтобы люди жаловались. Это будет здорово, если люди начнут жаловаться, если, вернувшись домой, начнут требовать ту помощь, которую получали в стационаре. Именно это станет стимулом к развитию патронажных служб, стимулом к тому, чтобы в поликлиниках открывались кабинеты паллиативной помощи, чтобы на дому удавалось поддерживать тот же уровень, что и в стационаре. Но на самом деле ваш вопрос гораздо глубже. В первом московском хосписе условия гораздо лучше. Там есть кондиционеры, а тут их нет. В такую жару это одна из ключевых вещей. Дома в обычных квартирах нет возможности качественно помыть больного, чтобы лежа и чтобы полностью в воде, чтобы тело каждой клеточной ощутило чистую воду. У нас часто пациенты по полгода не моются. В хосписе действительно удивительный персонал, из которого льется любовь. Иногда, когда к нам попадает пациент, многие говорят: «А вы знаете, я никогда не испытывал такого к себе отношения, как тут». Все потому, что мы живем *** (в данном моменте был приведен не совсем цензурный синоним самого худшего состояния. – Прим. ИА «Актуально»). Все же сын, даже пьющий, должен быть лучше, чем любая медсестра. Наша задача – не упрекнуть кого-то, а показать хороших медсестер», – сказала специалист корреспонденту ИА «Актуально».

Паллиативная помощь фактически является пространством, где предстает во всем своем свете панорама вопиющего неравенства. Так, зачастую в помещении в хосписы отказывают людям, которые больны ВИЧ-заболеваниями, старческим слабоумием и болезнью Альцгеймера. Притом часто речь идет о людях, которые всю свою жизнь трудились на благо страны.

«Если ВИЧ-больных вовремя не поместить в хоспис, то вряд ли они получат обезболивание. А то получается, что если ты заразился ВИЧ, то помирай как собака. Нет. Судить на этом этапе никого нельзя. Истинный врач оказывал пациенту помощь на поле боя вне зависимости от его формы. Часто отказывают в помощи пожилым людям со старческим слабоумием и болезнью Альцгеймера. Очень жаль, что они помещаются в психиатрические клиники с их тюремным и скотским режимом», – сетует Федермессер.

Как ни странно, но многие государственные законы работают против паллиативной помощи как явления. В частности, когда больным необходимы опиоидные анальгетики, то их, как правило, не применяют, потому что нет нигде оговорки, которая бы разрешала выделять наркотические средства тем, кто страдает. 

Но, по мнению эксперта, есть та мера, которая может приблизить решение проблемы: на помощь должны прийти информационные технологии.

«Если пациент будет введен в электронную систему, то на ее основании можно будет выявить, что у пациента тот или иной болевой синдром и уже на основании этого ему можно будет выпивать морфий. Это и контроль, и доступ. Во-вторых, нужно убить страх врачей. Врачи не знают, как работать с опиоидными анальгетиками. В настоящее время к врачам не предъявляют никаких критериев по поводу того, что они должны. Паллиотивная помощь – это не та сфера, где молодой врач, придя, может реализовывать свои амбиции. Это не та сфера, где ты должен украшать собой медицину. Хоспис – это, прежде всего, медицинские сестры. Отбирать нужно тех, кто готов отдавать», – подытожила Федермессер.

На днях в России появилось еще одно отделение паллиативной помощи. Это значимое событие произошло в Екатеринбурге. Центр паллиативной помощи разместился в здании бывшего инфекционного корпуса ДГКБ № 11 на Челюскинцев, 5, и является подразделением центральной городской больницы № 2.

 

В здании есть 30 коек. Еще 230 разбросаны по больницам всей Свердловской области. Строительство отделения обошлось в 20 миллионов рублей, а содержание пациентов будет стоить областному бюджету примерно три миллиона рублей ежемесячно (один день в центре – 1 800 рублей). На каждого постояльца приходится примерно по две медсестры, врачей же меньше. Специалисты на открытии призвали не путать понятия «хоспис» и «паллиативное отделение». 

«Паллиативные отделения и хосписы – это совершенно разные вещи. Хосписы – это места, где умирает пациент. В паллиативных учреждениях пациент пребывает не более 21 дня. Здесь ему оказывается психологическая и психиатрическая помощь. На самом деле это передышка для родственников, которые ухаживают за таким больным», – сказал пресс-секретарь Минздрава Свердловской области Константин Шестаков.

На открытии центра присутствовал и мэр уральской столицы Евгений Ройзман.

«К этому вопросу мы подходили давно, понимали, что такую проблему нужно решать. Все сделали всего за восемь месяцев. Изыскали всякие ресурсы. Добавили порядка 2,5 миллиона. Бюджет нам не выделил их. В итоге мы настояли. Теперь людям не придется постоянно ездить в Верх-Нейвинск, чтобы получить помощь там», – не без гордости сказал градоначальник корреспонденту ИА «Актуально».

Сфера паллиативной помощи – предмет для большой работы государства. Данная область еще совсем не разработана законодателями и фактически является, образно выражаясь, непаханым полем. И очень хочется верить, что вскоре депутаты, выступающие с порой не такими уж и необходимыми инициативами, задумались о действительно важном – о том, как облегчить жизнь тем, кто испытывает муки, о том, что присутствие и сочувствие тоже своего рода лекарство. 

Заметили опечатку? Выделите фрагмент текста и нажмите ИА «Актуально.ру»

Статьи по теме
Loading...